Моя машинка
я прорва, за которую ты постоянно вынужден платить. Значит, надо на это зарабатывать. А во-
вторых... Во-вторых, без работы человек повесится через полгода.
— Я — нет! — и собралась рассказать, как бы весело я организовала свою жизнь.
— Ты, может быть, и нет. Женщины вообще живучи. А мужчине надо работать, он без работы
сохнет.
— Ох, прямо такие трудяги!
— Нет, просто у мужчины жизнь должна быть организована, он в этом нуждается. Должно быть
дело, занятие. Должно быть напряжение, риск. Иначе у него самовырождение начинается.
Так вот, мне кажется, что, когда ты спрашиваешь меня про лишние деньги, ты спрашиваешь
меня на самом деле о том, зачем мне вообще работать? С одной стороны, вроде бы не обойтись без
работы, а с другой стороны — «я же могу весь мир объехать»!
И если на Западе за человека само устройство государства, общества, экономики решает—надо
работать, ты должен работать, тебе необходимо расплачиваться за твою жизнь, то у нас все по-
другому. У них нет выбора, нет дилеммы—«надо работать», и все тут. Все работают, и ты... Но у нас
все иначе: ты сам должен решать за себя — работать тебе или нет, нужны тебе деньги или нет, есть
во всем этом смысл или нет смысла? Но как решать?
Давай представим молодого человека, который понимает, что шансов получить кредит
(нормальный — на десять лет, на пятнадцать, на двадцать) у него нет, а жить нормально хочется уже
сейчас. Не в семьдесят лет, ка