Моя машинка
— В России «надрыв» — это вынужденная мера, потому что нет возможности, как в мире
«золотого миллиарда», получить высокое качество жизни, заложив кому-то собственное трудолюбие.
В Европе, в США молодые специалисты получают долгосрочные кредиты и, живя в хороших
условиях — с домами и автомобилями, — всю жизнь отдают долги. А в России единственный способ
создать нормальные условия для жизни — это каким-то образом, как ты говоришь, в надрыв,
заработать деньги и принести их в магазины, где торгуют квартирами и машинами. Поэтому для
меня неоднозначна позиция надрыва. Ну, вот твоя квартира давалась тебе трудно, но я не могу
сказать, что в твоем случае это было неверным решением — «убиться», но закрыть квартирный
вопрос.
Однако где-то наступает уровень, на котором надрыв перестает быть чем-то здоровым, напротив
— он превращается в признак нездоровья. Одно дело, когда ты тонешь, дергаться изо всех сил, чтобы
всплыть, глотнуть воздуха — как у тебя было с недвижимостью. И совсем иное дергаться изо всех
сил, лежа на надувном матрасе где-нибудь в бассейне отеля, стоящего на берегу океана. И если ты
вдруг решишь, что нужно немедля менять твою «девочку» на дорогой джип — это будет что-то
вроде того.
«Девочка» — это, разумеется, моя машинка. Мне кажется, мы с ней дружим. И, по-моему, она
у меня самая красивая. На фоне огромных «Лексусов» и «Мерседесов» она смотрится как-то...
особенно изящно.
—Но, с др