Нормальный заработок
осле того, как вопрос о деньгах — с таким трудом и муками — решен тобой
окончательно и бесповоротно. К счастью, не всякому удается узнать солоноватый привкус этого
разочарования. Так что хоть какой-то прок в психологической фикции под названием «деньги» все-
таки есть.
Когда мы прощались, я еще была в меру мрачной: смеситель-то все равно надо покупать. До
дома полчаса на метро (я тогда еще жила в спальном районе). Чтобы не думать снова о деньгах и
не подсчитывать истерично накопившиеся долги, открываю одну из книжек, которые подарил мне в
этот день Курпатов. И натыкаюсь на историю про парня, которого лечил Андрей после ранения в
Чечне. Все его товарищи погибли, а мальчишка потерял обе ноги. Он не понимал, как и зачем дальше
жить, хотел покончить с собой. «Сколько шансов оставила им жизнь?»—спросил доктор своего
пациента. «Ни одного». — «А сколько шансов она оставила тебе?» Андрей помог тому парню —
нашел благотворительный фонд, который оплатил изготовление нормальных протезов, убедил его
получить образование. Парень стал компьютерщиком — специалистом востребованным, к тому
же нуждающимся больше в светлой голове, чем в сильных ногах.
Мне вдруг так стыдно стало! Не потому даже, что у кого-то настоящие беды, а я тут со
своим смесителем! Просто чего я вдруг истерить-то вздумала — молодая, здоровая, образованная,
не безработная? Я тогда только поняла, почему Курпатов на меня в кафе в какой-то момент
<